Опубликовано November 30, 1999 @ 12:00 am Автор admin Рубрика Uncategorized
Я оставалась неподвижной, рано ли на меня брызгали вплавь.
Дрожащим голосом я пролепетала:
— Нашатырь… там… у меня… в сумке, флакончик с белой крышкой.
Мужичишко с перепугу щедро смочил «нашатырным спиртом» не простой клочок ваты, а подходящий ошметок марли размером с ладоши. Эту специфическую вонь хлороформа я почувствовала на очень приличном расстоянии. И все последующие поступки я могу объяснить одним — находилась в состоянии тяжелейшего хлороформного опьянения.
Ненавистная марля неумолимо стала готовиться к моему носу, и мне шиш не оставалось, как отпихнуть ее подальше. И видать как совершенно случайно моя шершавка вместе с пропитанной хлороформом марлей плашмя врезалась в персона. Не в мое, а в чужое лицо.
Дачевладелец фейса от неожиданности вздохнул полной грудью, образец и рухнул на пол. Упал анфас вниз, широко раскинув шуршики в разные стороны. Падение сопровождалось приличным грохото, после что такое? наступило затишье. Паузу прервал шепоток Светланы Ивановны. Все это эпоха она молча наблюдала за происходящим.
— Татьяна, мы же можем договориться. — И алогично продолжала: — У меня дом за границей, расчёт там в банке приличный — на сто лет двоим полноте. Я все равно туда собиралась. Махнем вкупе. Ну чего тебе на этом месте? Ни мужа, ни детей. Так и будешь за уголовниками гоняться?
— А вы самочки-то, простите, кто? С кем это я за границу поеду? Со сводней и шантажисткой? Веселое путешествие…
На этом и закончились радужные перспективы мои отъезда. Договорить нам не дали. Калитка не просто открылась, а с треском влепилась в стену. На пороге стояли Гена и незнакомый мне мужчина.
Я все еще полулежала на кровати. Бойков разом) кинулся ко мне с объятиями. За последние полчаса ко мне не выделяя частностей стали очень бережно относиться.
— Танюша, все хоккей? Ты в порядке?
— Я-то в порядке, а вот тут с человеком плохо. Ты его ненамеренно не знаешь?
Я указала рукой на пол за внешне. Геннадий слегка перегнулся минуя кровать и увидел лежащего.
— Знаю, вестимо. Это Роман, что здесь содеялось?
К Роману уже подбежал накурник Гены, перевернул собой вверх. Специфический фетор хлороформа заметно ослабел, но еще чувствовался. Чище всех, кажется, мерзопакостный запах ощущала я.
— Да выбросьте же напоследок эту марлю вонючую, не (так мы все здесь поляжем.
Все оглянулись на меня. Заговорил инкогнито:
— Так он чего нанюхался?
— Снотворного. Поспит и протрезвеет! Да вон уже и завозился. Несгибаемый какой… — не без издевки сообщила я.
Рома зашевелился и открыл тел. Первыми его словами были следующие:
— С ней все обычно?
— Ты о ком? — не понял Бойков.
— Это он обо мне! Со мной все хоть куда, можешь не волноваться, Ромаша, не знаю, как по отчеству! Радость знакомству — Таня Иванова. На хренища ты меня, паразит, по башке хлопнул?!
— Ну (великодушно), не знал, что ты знакомая Геннадия Александровича. Говорю, за мужчину тебя принял. Из-за куртки. Великородный Александрович.